Вернуться к списку публикацийВорованный автомобильНа автомобильных рынках часто случаются различные приключения. Одна из историй произошла в 1995 году на автомобильном рынке в немецком городе Ессен, куда мы приехали с моим другом на обратном пути из Голландии. Рынок оживает рано. Уже в 4 часа утра, когда начинается
заезд автомобилей на территорию рынка, у ворот стоит толпа, «фильтрует» в
надежде выхватить выгодный вариант. Ход времени на рынке очень быстрый.
Безрезультатно потолкавшись на входе около часа, мы отправились на обход
территории. Рынок был слабый: машин немного, цены высокие. Через четыре часа,
при очередном круговом обходе рынка, будучи уже на «автопилоте», в дальнем углу
рынка мы наткнулись на «Жигули», длиннокрылую «девятку» на бельгийских номерах.
То, что нам надо, - в то время российские автомобили, привезенные из Европы,
продавались «на ура», лучше иномарок. Пока один из нас быстро осматривал машину
и разговаривал с продавцом, другой отваживал конкурентов, тоже желающих купить
этот автомобиль. Толпа желающих напирала. Договорившись с продавцом, в спешном
порядке прыгнули в машину и стали пробираться к выезду, чтобы вдали от суеты
как следует все рассмотреть и рассчитаться. «Девятка» была хороша. Продавец,
наш славянский паренек невысокого роста с неприметной внешностью оказался
неожиданно податливым в цене, и слегка примятое переднее крыло послужило
поводом для существенной скидки. О большем мы и не мечтали. Проверили документы
на автомобиль. Водяные знаки на техпаспорте есть, номер кузова совпадает. Стали
писать купчую. Купчую писал я, потому что, сославшись на то, что он никогда
этого не делал и вообще не умеет писать латинскими буквами, парень доверил это
дело мне. Вот тут то и произошло то, что называют «бес попутал». Эйфория от
удачной покупки, предвкушение быстрого и большого навара с продажи притупила
весьма уместную в таких случаях осторожность, и данные продавца в купчей я
заполнил со слов, не спросив его паспорт. Мало того в том месте купчей, где
должна была стоять подпись продавца, я по ошибке расписался сам. Не желая
переписывать документ, «подмахнул» еще раз за себя и дело с концом.
На польскую границу приехали ночью. С моим паспортом и
документами на автомобиль немецкий пограничник ушел к себе в будку. Через минут
20, вдвоем с напарником, они вышли и стали внимательно осматривать мой
автомобиль. А еще через полчаса я сидел в наручниках в ожидании, когда придет
переводчик и начнется допрос. Автомобиль был украден в Бельгии, в Антверпене
два дня тому назад. В краже подозревали меня. Ночь я провел в камере
пограничной тюрьмы. На утреннем допросе подозрение в краже автомобиля с меня
сняли, так как подтвердилось, что в это время я был в Голландии. Однако
оставалось обвинение в пособничестве при сбыте краденного, и основанием для
этого служила злополучная купчая, где роспись продавца и покупателя были мои. В
таких случаях немецкое правосудие имеет в запасе, как альтернативу тюремному
заключению, систему штрафных санкций, когда правонарушение оценивается в
денежном эквиваленте. Либо плати штраф, либо сиди в тюрьме до суда. После
уплаты штрафа ты чист перед законом и ожидаешь решения суда. Если суд признает
тебя виновным, то наказание свое ты уже «оплатил», а если невиновен, то деньги
тебе возвращают за вычетом судебных издержек. Короче я откупился, благо деньги
были. Стоило это 1500 немецких марок. Машину, естественно, у меня забрали,
чтобы вернуть владельцу. Напарника я нашел в гостинице. Сутки он беспробудно
пил. Когда я вошел в номер, находившийся там собутыльник спешно удалился. Как
оказалось неспроста: бумажник моего друга был облегчен на приличную сумму. Приди
я позже, он бы добрался и до «основных» средств, упакованных на теле..
План был такой. До следующего рынка в Ессене, где мы
расчитывали снова встретить нашего паренька, оставалось четыре дня. За эти
четыре дня мы должны были купить в Голландии пару машин и на обратной дороге
заехать в Ессен. Выехали этой же ночью. Автострада на подъезде к голландской
границе была пустая, шли не быстро – километров 120. Напарник спал.
Животное,
перебегавшее дорогу, было размером с лису. Я стал тормозить и одновременно принимать
влево. От таких действий машину занесло и стало крутить. Проснувшись, напарник
сильно закричал. Не имея более власти над автомобилем, я закрыл глаза. Тысячи
картин из прошлого пронеслось в мозгу. Удар, снова вращение, еще секунда и
машина остановилась. У напарника несильно рассечена губа, я тоже цел. Машина
остановилась на обочине так, как будто ее там аккуратно припарковали. Капота на
месте нет. Осматриваюсь вокруг и замечаю капот на ограждении по центру дороги.
Все как в замедленной съемке: пытаюсь оторвать капот от ограждения, сидит
крепко. Соображаю плохо, - шок - капот то мне зачем, это уже и не капот вовсе,
так,- металл. Иду к машине, осматриваю ее: помята вся правая сторона, выбито
стекло в задней двери и спущено заднее колесо, мотор работает. Пока меняли
колесо, подъехала полиция. Объясняю им, что дорогу перебегал какой-то зверь. Не
верят, светят фонарем и показывают капроновую сетку, натянутую вдоль дороги
специально для предотвращения таких случаев. Проходим метров 150 по обочине и
находим сбитого мною барсука. Проверили сетку – дырявая. На месте улаживаем
формальности по страховой компенсации помятого ограждения и сбитого барсука,
полицейские эскортируют нас до ближайшей заправки, где мы могли бы прийти в
себя после аварии, желают нам удачи и уезжают.
Рано утром, при въезде в Амстердам, обгонявшие нас машины
выражали нам свое соболезнование аварийной сигнализацией. «Летучий голландец»
без капота тем не менее ехал не хуже, чем до аварии. В Голландии мы поставили
на него капот, стекло и, выполнив все, что намечали, в пятницу вечером выехали
в Ессен. Наш расчет на то, что на рынке в Ессене мы снова встретим того, кто
продал нам ворованную «девятку» оправдался, в 10 часов утра он въезжал на рынок
на очередной «девятке» с бельгийской регистрацией. Увидев нас, в глазах у него
промелькнуло выражение страха, но мы приветливо улыбнулись, поздоровались,
сказали, что очень удачно продали его «девятку» в Польше перекупщикам и он
успокоился. Посмотрели «девятку», на которую он приехал, поторговались, в общем,
играли роль постоянных клиентов, претендующих на хорошую скидку. Он
окончательно успокоился. Когда в руки нам попали документы от машины, мы
поставили его перед тяжелым выбором: либо он возвращает нам деньги за проданную
нам ворованную «девятку», либо мы сдаем его полиции прямо на рынке. Настроение
нашего парня резко упало. Как оказалось, на рынке у него было много собратьев
по ремеслу, а фактически это была бригада из 5 человек, воровавшая машины в
Бельгии. Двое из них, очевидно, услышав наш разговор, неожиданно вмешались и
попытались вырвать документы из рук моего напарника. Началась свалка.
Происходящее привлекло внимание охранника рынка, который неспешно направлялся к
нам. Свалка прекратилась. Документы остались у нас. Я проводил своего друга с трофейными
документами до нашей машины, припаркованной в жилом квартале по соседству с
рынком и вернулся, чтобы продолжить переговоры с ворами. Требование оставалось
прежнее – документы против денег. Переговорщики с их стороны, вели себя
разумно. Суть их предложения была, однако, очень наивна: для того, чтобы
вернуть нам деньги им надо продать автомобиль, документы от которого мы
забрали, а без документов его не продашь. Недолго поторговавшись в таком духе,
не надеясь особо на успех, а скорее для вида, они принесли мне деньги.
Рынок
заканчивался, машины постепенно разъезжались. Купившие автомобили проверяли
машины перед дорогой, что-то обсуждали. Этой ночью на границе опять у кого-то
заберут ворованный автомобиль. 20 Марта 2010 |
